(Miles Kimball), профессор экономики из Мичиганского университета, рассказал журналистам CoinTelegraph об отрицательных процентных ставках, будущем бумажных и электронных денег и предполагаемом месте криптовалют в экономике.
В последнее время интерес к отрицательным процентным ставкам значительно вырос. Они действуют или действовали в Дании, Швейцарии, Германии, Нидерландах, Австрии и Швеции. Некоторые корпоративные облигации, например, Nestle и Shell , также предлагались по отрицательным процентным ставкам.
Что такое отрицательная процентная ставка
Отрицательная процентная ставка имеет место, если, отдав банку или государству свои деньги, вы спустя некоторое время получаете обратно меньшую сумму. По сути, вы платите банку или государству за то, что предоставляете ему временное право распоряжаться вашими деньгами. Такая странная ситуация возникает, когда много людей, которые очень боятся риска, ищут «безопасную гавань» для своих финансов, и обычно является результатом масштабной рецессии в регионах, где практически отсутствует экономический рост (например, в Евросоюзе).
CoinTelegraph : Почему при электронных деньгах проще ввести отрицательную процентную ставку, чем при бумажных? Можете ли вы объяснить, как она работала бы с Биткойном и «электронными долларами»?
Майлз Кимболл: Для денег, хранящихся в банке, ввести отрицательную процентную ставку легко: достаточно постепенно уменьшать баланс счета, даже если с него не выводятся средства. С другой стороны, на бумажных деньгах напечатаны конкретные числа, поэтому ввести отрицательную процентную ставку для бумажной валюты сложнее. Помимо прочего, это требует использования электронного доллара в качестве меры стоимости.
Если мерой стоимости служит бумажный доллар, то процентная ставка для бумажной валюты всегда является нулевой (если только не облагать бумажные деньги налогом, что и с административной, и с политической точки зрения гораздо сложнее в сравнении с электронной денежной системой). Таким образом, чтобы можно было ввести отрицательную процентную ставку для денежной валюты и других активов, мерой стоимости должен быть электронный доллар. В этом случае центробанк может ввести ненулевую процентную ставку для бумажной валюты прямо на уровне собственной кассы, где банки вносят бумажную валюту на свои счета или получают ее.
Для проведения эффективной монетарной политики важно, чтобы у центробанка был контроль над мерой стоимости, и электронный доллар в этом качестве может иметь много аспектов криптовалюты - возможно, достаточно для того, чтобы его можно было считать криптовалютой.
Что касается частных криптовалют (вроде Биткойна), они вполне могут быть средством обмена и средством сбережения, но монетарная политика требует контроля над мерой стоимости. Центробанкам нужно сохранять контроль над типом денег, который определяет меру стоимости - в данном случае электронным долларом. Гарантировать использование электронного доллара (или электронного евро, электронной йены и т. д.) в качестве меры стоимости позволяют три ключевых фактора:
CT : Как можно ввести отрицательную процентную ставку в криптовалютной системе?
МК: Чтобы можно было ввести отрицательную процентную ставку в криптовалютной системе, использующей в большинстве транзакций Биткойн или его аналог, должны быть разделены функции меры стоимости и средства обмена. Это можно сделать с помощью электронного доллара, отличного от Биткойна (кроме того, неплохо иметь много разных средств сбережения, но они доступны всегда).
В настоящее время роботы не могут проводить монетарную политику так же хорошо, как банки. Возможно, когда-нибудь они смогут это, и тогда на ответственность за электронный доллар можно будет возложить на компьютер. Тем не менее, все равно будет необходимо разделение между мерой стоимости в виде электронного доллара (контролируемой компьютером) и любым активом, который автоматически получает нулевую процентную ставку в собственных терминах (как сейчас Биткойн).
CT : Может ли Биткойн быть валютой? Каковы, по-вашему, его ограничения?
МК: Биткойн уже является валютой, однако было бы неразумно пытаться использовать его как «полноценную» валюту. Хорошая мера стоимости должна иметь постоянную стоимость относительно товаров и услуг, но Биткойн не таков. Он не может иметь неизменную относительную стоимость без гораздо более сложного алгоритма контроля эмиссии, намного превосходящего текущие возможности центробанков. Разработать и реализовать хорошую монетарную политику непросто.
Меру стоимости должен контролировать институт, лучше всего способный обеспечивать ее постоянство относительно товаров и услуг и по ходу дела поддерживать естественный уровень производства в экономике. В настоящее время это центробанки. Стоимость Биткойна значительно колеблется относительно товаров и услуг, и центробанки (люди с помощью компьютеров) пока могут гораздо лучше управлять монетарной политикой, чем алгоритм Биткойна.
CT : Расскажите о блокчейн-технологиях в контексте центробанков. Для каких операций/инструментов лучше всего подходит блокчейн?
MK : Я не считаю себя экспертом по блокчейн-технологиям, но мне кажется, что они или основанные на них разработки будут важны для обеспечения нормальной работы электронных долларов. Электронные доллары включают деньги в банке, но они очень неэффективны, комиссии на транзакции в них велики, и банкам придется пойти путем Биткойна. Блокчейн - огромное достижение, позволяющее значительно удешевить обработку транзакций в сравнении с современными банковскими методами. Он сделает электронные транзакции гораздо более эффективными.
CT : Что вы думаете о « валютных войнах » и их влиянии на политики центробанков? Связаны ли с ними как-нибудь отрицательные процентные ставки?
MK : «Валютные войны» - это в основном домыслы и предрассудки. Если все страны придерживаются инфляционной монетарной политики, это не валютная война, это глобальная инфляция. Заменяйте «валютные войны» во всем, что читаете, «глобальной инфляцией», и вы не ошибетесь.
Фраза «валютная война» оправдана в единственном случае: когда страна продает собственные активы и покупает эквивалентные зарубежные активы. Если все страны делают это, их сделки частично аннулируются, но если страна или ее центробанк покупает активы с большей процентной ставкой, чем активы, которые она продает, это денежная экспансия, а не выпад в валютной войне.
Конечно, денежная экспансия влияет на процентные ставки, но если другая страна недовольна этим влиянием на собственную процентную ставку, ей следует просто противопоставить собственную экспансию, откалиброванную должным образом. Такой ответ - это не залп в «валютной войне», а элемент нормальной монетарной политики.
CT : Что мотивирует центробанки вводить отрицательные процентные ставки?
MK : Работа центробанков - обеспечивать стабильность цен и устойчивый рост экономики за счет поддержания естественного уровня производства. Чтобы хорошо справляться с этими двумя задачами, нужно хотя бы иногда прибегать к отрицательным процентным ставкам.
Фед, Европейский центробанк, Банк Англии, а теперь и Банк Японии ориентируются на целевой уровень инфляции в 2% в долговременном масштабе, потому что они еще не добавили в свой инструментарий отрицательные процентные ставки по бумажной валюте. Готовность к введению отрицательной ставки позволяет снизить целевой уровень инфляции до нуля - до подлинной стабильности цен. Кроме того, возможность использовать отрицательные процентные ставки помогает подавить рецессию в зародыше. Как мне кажется, это достаточно большие преимущества, чтобы большинство центробанков в конечном итоге добавили отрицательные процентные ставки по бумажным валютам в свой арсенал.
Майлз Кимболл, эксперт по отрицательным процентным ставкам и сторонник электронных денег.
Джордж Самман (George Samman)
Датчанин Ханс-Петер Кристенсен вместо того, чтобы платить проценты по взятому 11 лет назад ипотечному кредиту, в последнем квартале сам получил от банка 249 датских крон ($38). Дело в том, что на конец 2015 г. процентная ставка по его кредиту, не учитывая комиссионные сборы, составляла -0,0562%. «Мои родители сказали, что я должен повесить эту квитанцию в рамку, чтобы доказать будущим поколениям, что такое происходило на самом деле», - говорит Кристенсен.
Около четырех лет назад Центробанк Дании установил отрицательные процентные ставки, и кредиторы и заемщики по-прежнему пытаются к этому привыкнуть. Дания – не единственное место, где центробанки проводят такие эксперименты. Европейский центробанк и Банк Японии с помощью отрицательных ставок пытаются стимулировать экономику, а Швейцария и Швеция, подобно Дании, используют их для корректировки курса национальных валют по отношению к евро. Но Дания, где ключевая процентная ставка сейчас равна -0,65%, сделала ее отрицательной раньше других. В соседней Швеции Центробанк опустил ставки ниже нуля в феврале 2015 г., а ЦБ Норвегии пока еще не сделал этого, но рассматривает такую идею, чтобы стимулировать экономику, пострадавшую от низких цен на нефть.
Опыт Скандинавии дает экономистам шанс изучить последствия введения отрицательных процентных ставок – явления, долгое время считавшегося немыслимым. И уже возникает беспокойство по поводу побочных эффектов: люди не могут заработать проценты по банковским вкладам; у банков проблемы с маржой; бум на ипотечном рынке заставляет беспокоиться о негативных последствиях в случае роста ставок. «Если бы несколько лет назад вы сказали, что такое произойдет, вас бы приняли за сумасшедшего», – говорит Торбен Андерсен, профессор Орхусского университета и один из советников правительства по экономике.
И в Дании, и в Швеции власти обеспокоены, что домохозяйства наберут кредитов, которые не смогут выплатить, если ставки вдруг вырастут или цены на недвижимость упадут. «Это опасно, – говорил в интервью председатель шведского Центробанка Стефан Ингвес. – Наше население много занимает, очень много. Это нужно рано или поздно изменить».
У скольких датчан отрицательные ставки по ипотеке, неизвестно, поскольку банки редко раскрывают подобную информацию. По данным Realkredit Danmark, одного из крупнейших ипотечных кредиторов страны, в прошлом году у него было 758 таких заемщиков. Ханс-Петер Кристенсен, работающий финансовым консультантом, приобрел свой дом в окрестностях Ольборга за 1,7 млн крон ($261 000) в 2005 г. Затем он неоднократно договаривался об изменении условий ипотеки после снижения ставок. Впервые ставка по его кредиту опустилась ниже нуля летом 2015 г., но из-за комиссионных сборов Кристенсен все равно платил небольшую сумму помимо основного долга.
Оборотная сторона сложившейся ситуации в том, что банки не платят проценты по большинству вкладов. Поэтому датчане используют инвестиции в недвижимость как альтернативный вариант, говорит Кристенсен. В 2013 г. вместе с тремя другими инвесторами он приобрел 10 небольших квартир за 9,7 млн крон, заняв 8 млн крон. Ставка по ипотеке была хоть и не отрицательной, но очень низкой. Подобные инвестиции оживили жилищный рынок Ольборга, который находился в спячке после кризиса 2008 г. «Люди чувствуют, что должны использовать деньги, поскольку те очень дешевы», – отмечает Микаэль Сойбигге из Nordjyske Bank. Но он предупреждает, что некоторые инвесторы переоценивают свои возможности и не смогут выплатить кредиты, если ставки поднимутся до 2-3%.
Центробанки Дании и Швеции опасаются финансового кризиса, если на рынок недвижимости хлынет слишком много инвестиций. По данным Ассоциации ипотечных кредиторов Дании, в Копенгагене недвижимость подорожала на 5,5% в годовом выражении в IV квартале 2014 г. и на 14,5% в IV квартале 2015 г. Согласно Svensk Maklarstatistik, в Стокгольме недвижимость подорожала на 10% в 2014 г. и на 17% в 2015 г.
По словам Ингвеса, в Швеции соотношение долга домохозяйств к распологаемому доходу достигло примерно 175%. Некоторые крупнейшие шведские банки уже были на грани коллапса, когда лопнул пузырь на местном рынке недвижимости в 1992 г. Центробанк Швеции просил у парламента полномочия, чтобы взять ситуацию под контроль, говорит Ингвес, но в 2013 г. их получило Управление по финансовому надзору Швеции. Как утверждает его руководитель Эрик Тедеен, главной причиной бума на рынке недвижимости стали действия Центробанка, а не слабое регулирование: «Низкие процентные ставки представляют собой риск, потому что стимулируют кредитование и могут повысить уровень принятия риска».
Перевел Алексей Невельский
Россиянам, жалующимся на высокие ставки ипотечных кредитов, остается только позавидовать европейцам, некоторым из которых банки доплачивают «в благодарность» за взятый кредит. Первым банком, который перешел к отрицательным ставкам по кредитам, стал Nordea Bank. Дело было в Дании еще в начале прошлого года. С тех пор как минимум еще два банка в Бельгии — BNP Paribas и ING — приплачивали своим клиентам. Об этом, в частности, не так давно сообщало издание Het Neuwsblad. В банках, о которых шла речь, утверждали, что отрицательные ставки касались только «ограниченного числа контрактов».
Указанные ситуации возникают по кредитам с плавающей процентной ставкой (это в основном ипотечные кредиты), зависящей от ключевых и межбанковских ставок, поясняет Наталья Павлунина, начальник управления розничных продуктов департамента розничного бизнеса Локо-банка.
При достижении, например, ключевой ставкой отрицательных значений процентная ставка по кредиту также становится отрицательной. Текущие значения европейской межбанковской ставки предложения Euribor и ряда других стали отрицательными и в зависимости от срока колеблются от -0,348% за месяц до -0,012% за год, отмечает гендиректор . Соответственно, если при этом ряд банков в своих кредитных договорах привязали клиентские ставки к Euribor, то получается, что уже не клиент банку, а банк должен платить клиенту за то, что выдал ему кредит.
Отрицательные значения ставок на межбанковском рынке и весь феномен отрицательных ставок в целом являются следствием проводимой (а также центробанками других развитых стран) сверхмягкой денежно-кредитной политики. «Центробанки большинства развитых стран в последние пять лет проводят стимулирующую денежно-кредитную политику, снизив до минимума ставки по кредитам и вводя отрицательные ставки. Европейский центробанк и Банк Японии с помощью отрицательных ставок пытаются стимулировать экономику. Центробанки европейских стран (Швейцарии, Швеции, Дании) используют отрицательные ставки по депозитам для сокращения притока капитала и корректировки курса национальных валют по отношению к евро», — отмечает , главный аналитик аналитического управления .
Европейский ЦБ предпринял новый виток ослабления своей политики на заседании 10 марта этого года. Он понизил ключевую ставку с 0,05% до нулевого уровня, ставка по депозитам была понижена с -0,3 до -0,4%. Кроме того, был расширен объем выкупа активов с рынка с €60 млрд до €80 млрд в месяц. Глава де-факто не исключил введения и отрицательной ключевой ставки. «Забегая вперед, принимая во внимание текущий прогноз по ценовой стабильности, совет управляющих ожидает, что ключевые процентные ставки ЕЦБ останутся на текущих или более низких уровнях в течение длительного периода времени», — сказал он.
Отрицательная ставка (по депозитам) должна в идеале стимулировать коммерческие банки больше кредитовать, а не копить деньги на счетах в ЦБ. Население же, для которого снижается доходность по вкладам, должно больше тратить, что вкупе с эмиссионной накачкой должно разогнать инфляцию до целевых 2% и повысить доходы корпоративного сектора.
На практике все выходит не так гладко. Население не тратит, а сберегает, но все чаще предпочитает хранить деньги на счетах до востребования (это требует от банков иметь большой объем ликвидности, что невыгодно) или вообще держит их дома в виде наличных. Инфляция не растет (в еврозоне в этом году уже неоднократно фиксировалась дефляция), поскольку дешевые энергоносители тянут потребительские цены вниз.
Аналитики считают, что «до сих пор отрицательные процентные ставки не смогли способствовать повышению инфляционных ожиданий в еврозоне, Швейцарии и Японии и показали лишь незначительную эффективность в этом плане в Швеции».
Экс-глава , в одном из своих интервью отмечал, что отрицательные ставки ведут к сокращению объемов капзатрат, а низкие инвестиции не позволяют увеличивать производительность труда. Как результат — низкие темпы роста экономики. Банки вынуждены вкладывать деньги в высоколиквидные гособлигации, но их доходность зачастую также отрицательная. приводит такие данные. В настоящее время в еврозоне обращаются облигации с отрицательной доходностью на сумму €2,6 трлн. При покупке семилетних госбумаг Германии каждый год инвестор будет терять €2 с каждой тысячи. Получается замкнутый круг, который ведет только к падению доходов в банковской системе.
Аналитики американского называли отрицательные ставки ЕЦБ «опасным экспериментом». «Мы считаем, что потенциальное снижение рентабельности банковского бизнеса в связи с низкими базовыми и отрицательными депозитными ставками будет одним из основных факторов риска для европейских банков в 2016 году», — полагают в Morgan Stanley. Российские аналитики также не видят ничего хорошего в отрицательных ставках. Константин Петров полагает, что текущая финансовая политика искусственного экономического стимулирования за счет сверхнизких ставок и наращивания денежной массы в условиях снижения реального производства ведет не к инфляции, а к дефляции и продолжению спекулятивного роста на фондовых рынках, где концентрируется избыточная ликвидность. Это может негативно отразиться на устойчивости банков и вместо стимулирования экономического роста привести лишь к затяжной стагнации. «В итоге это может привести к большим проблемам в финансовой инфраструктуре и очередному витку финансового кризиса», — считает он.
, аналитик УК «Альфа-Капитал», полагает, что истории с отрицательными клиентскими ставками — это разовые аномалии и массового характера такие кредиты носить не будут, поэтому конкретно эти случаи угрозы для банковской системы не несут. Но глобально отрицательные ставки создают определенные риски, в том числе они вынуждают банки корректировать подход к риск-менеджменту, увеличивая экспозицию на риск для того, чтобы компенсировать снижение доходов от падения ставок и разместить избыточную ликвидность, отмечает он.
«В результате этого на рынках могут надуваться пузыри, которые в конечном счете как минимум осложнят процесс нормализации денежно-кредитной политики, а при плохом сценарии могут спровоцировать новые волны кризиса», — опасается Андрей Шенк.
В то же время аналитики считают, что банки не станут мириться с отрицательными ставками. «Вряд ли банки допустят, чтобы это явление приобрело массовый характер», — полагает Константин Петров. Дмитрий Монастыршин обращает внимание на то, что, поскольку для банков развитых стран появилась возможность привлекать средства от клиентов и регуляторов по отрицательным ставкам, банкам удается сохранить маржу по клиентским договорам, даже если ставка по ним уходит в минус. При этом стоит обратить внимание, что даже при отрицательных ставках по кредиту клиенту, скорее всего, придется платить банку небольшую сумму помимо основного долга за счет наличия комиссий за обслуживание. «Однако ситуация, когда кредитор платит заемщикам, по своей сути абсурдна и банкиры соответствующих стран уже принимают меры по защите своих капиталов», — отмечает Наталья Павлунина. По ее словам, ряд европейских банков уже дополнили свои условия ипотечного кредитования, зафиксировав минимально возможное значение ставки по кредитам, а также обратились к регулирующим органам для разъяснений и возможности изменения законодательства. Единственный вопрос, на который пока нет ответа, заключается в том, как будет существовать финансовая система, если ЕЦБ и другие регуляторы продолжат смягчать свою денежно-кредитную политику, а инфляция и экономика не восстановятся.
Напомним, что с 27 октября 2014 года эта процентная ставка находилась в Швеции на исторически низком уровне: 0%. Теперь она "на минусе".
Одновременно Riksbanken покупает государственных облигаций на 10 миллиардов крон, и готов купить больше, сказано в пресс-релизе центробанка.
Аналитики Риксбанка предполагают, что низкая инфляция, которая в декабре была на уровне минус 0,3 % - по темпу развития за год, возможно, уже достигла, так сказать, "дна", и теперь начнет подниматься. В любом случае, до цели - 2 % инфляции в год - еще далеко.
Анализируя ситуацию в окружающем мире, Риксбанк делает вывод, что мировая экономика "приходит в себя" после финансового кризиса, но медленно. С декабря прошлого года, однако, повысился риск ухудшения развития экономики. В частности, падение цен на нефть, которое может положительно сказаться на росте производства, с другой стороны - ведет к низкой инфляции в глобальных масштабах. Ситуация в Греции тоже не добавляет уверенности в тенденциях развития мировой экономики.
В том, что касается конкретно Швеции, то здесь Риксбанк считает, что росту производства способствуют как низкие цены на нефть, так и слабый курс шведской кроны, и низкая процентная банковская ставка. По мнению банка, ВНП Швеции будет расти быстрее, а рынок труда укрепится.
Что повлечет за собой эта "минусовая рента" для жителей Швеции: Что будет с банковскими кредитами? Что будет с теми деньгами, которые люди откладывали "про запас" на своих депозитных банковских счетах? Что будет с нашими ипотечными займами?
Отрицательная процентная ставка рефинансирования означает, что банки должны платить за то, чтобы внести деньги на свои счета в Риксбанке. А они обязаны это делать, если в результате всех банковских операций текущего дня у них в кассе остаются деньги (депозиты overnight/ овернайт).
А вот будет ли это означать, что банки захотят покрыть эти свои расходы за счет своих клиентов? И начнут у нас брать плату за то, что мы хотим положить свои сэкономленные деньги на накопительный банковский счет?
В принципе, на процентные ставки на наших счетах или ипотечных займах не должна влиять эта отрицательная рента. Потому что уровень процентов на депозитных счетах и на ссуды определяют каждый банк в отдельности, а не Риксбанк.
А вот для банковской системы в целом, уровень этой краткосрочной ставки рефинансирования имеет большое значение.
Эта ставка определяет проценты, которые банки платят, когда они занимают деньги друг у друга. Она может привести и к тому, что предприятиям удастся брать займы под более низкие проценты. А это, в свою очередь, может привести к росту инвестиций, то есть, именно к тому стимулированию шведской экономики, к которой и стремится Риксбанк, снижая процентную ставку. А рост производства обычно "запускает" механизм рост инфляции. Чего и пытается достичь Риксбанк.
Опыт других стран с "отрицательной" процентной ставкой показывает, что если этот минус небольшой, то на мелких клиентах, привычно откладывающих деньги на банковских счетах, это не сказывается. В Дании банк FIH в марте прошлого года (после снижения учетной ставки центробанком) объявил, что за каждую 1000 крон, которую клиент держит в банке, он должен будет заплатить 5 датских крон. По данным Wall Street Journal, клиенты уже начали покидать этот датский банк. Что будет, если и другие банки последуют за FIH, - задает риторический вопрос газета Свенска Дагбладет сегодня в своем экономическом приложении.
Предвидя сегодняшний шаг Центробанка, уже два директора крупных шведских частных банков высказались на эту тему и заверили своих клиентов, что им - то есть, всем нам - не придется платить за то, чтобы держать свои деньги в банке.
Эти два директора: Анника Фалькенгрен/ Annika Falkengren из Свенска Еншильда банкен/ SEB и Микаель Вольф/ Michael Wolf из Swedbank.
Микаель Вольф из Сведбанка/ Swedbank заверил (в интервью новостной редакции Ekot) Шведского радио, что банки будут делать всё, чтобы защитить своих мелких вкладчиков. Потому что в противном случае, они - эти вкладчики - просто заберут свои деньги из банка и спрячут их, что называется, "под матрас". Однако никаких гарантий ни он, ни его коллега Анника Фалькенгрен/ Annika Falkengren дать не могут. Никто не может гарантировать, что "отрицательная рента" для банков не превратится в столь же отрицательную ренту и для мелких вкладчиков.
Эксперт по приватным экономическим делам (микроэкономика) Анника Кройцер/ Annika Creutzer, считает, например, что "отрицательная рента" повлияет не только на то, как и где люди будут хранить свои сбережения, но и на уровень зарплат. Вот как она объясняет влияние этого снижения процентной ставки:
Это значит, что, когда банки занимают деньги в Риксбанке, то он (Риксбанк) берет за это плату. 0,1 процента. Значит, банки захотят дать нам, клиентам, еще больше займов и кредитов, и нам эти займы обойдутся дешевле. А вот на сбережения вообще никаких процентов не будет, это новая для нас ситуация. Возможно, что нам придется еще и платить за то, чтобы открыть сберегательный счет в каком-то банке,- говорит Анника Кройцер, эксперт и журналист.
Она описывает инфляцию, как некое "смазочное масло" экономики и объясняет ее необходимость тем, что нужно платить за товары и услуги. Цель Риксбанка - удерживать инфляцию на низком и стабильном уровне. Но теперь, в связи с ростом обеспокоенности и турбулентности мировой экономики с декабря прошлого года, Риксбанк снижает процентную ставку и покупает гособлигации на сумму в 10 миллиардов крон. Ситуация, однако, не уникальная для Швеции, говорит Анника Кройцер:
Это проблема международная. Швеция - маленькая страна с открытой экономикой, большим экспортом и импортом. На нас влияет то, что происходит в мире. То, что сейчас происходит в Швеции, уже случилось и в Дании, и в Швейцарии.
Падение цен на нефть, проблемы в еврозоне, "хромающий" прирост производства в США и экономический кризис в Греции - всё это влияет на экономику Швеции. И могут пройти годы, прежде чем ситуация изменится, считает она.
Как сегодняшнее снижение процентной ставки повлияет на обычных людей? На этот вопрос она отвечает:
Я не думаю, что произойдут какие-то изменения в ипотечных ссудах. А вот сбережения в банке теряют всякий смысл, потому что никаких процентов на них нет. Но лучше все-таки держать деньги в банке, даже если они там и не растут, чем дома под матрасом. Просто из соображений безопасности, - говорит Анника, подразумевая, что не стоит подвергать себя риску ограбления, домашних краж, если прятать деньги дома.
Annika Creutzer предполагает, что банки, возможно, повысят плату за сберегательно-накопительные счета. Вряд ли стоит надеяться, что проценты на депозиты повысятся. А вот то, что важно, подчеркивает она, это проверить: есть ли у банка государственные гарантии на вклады? Чтобы эти деньги "не растаяли" на счету, со временем.
Что касается влияния отрицательной процентной ставки на уровень зарплат, то она предполагает такой сценарий:
Вполне вероятно, что работодатели скажут: раз нам не платят больше за наши товары (т.е. нет никакой инфляции), то мы не можем повышать и зарплаты. Возможно, что для некоторых категорий работников это будет означать снижение зарплат, - сказала Анника Крейцер в интервью нашей коллеге Исабель Сван/ Isabelle Swahn
